У Фандорина глаза такие же большие и синие, вот невежи и перепугались. Камата еще долго с удовольствием рассказывал, какие дураки крестьяне. У японцев есть пословица: "Семья остается богатой или бедной не дольше, чем три поколения", и это правда - в городе жизнь устроена так, что богачи через три поколения вырождаются, а бедняки пробиваются наверх, таков закон справедливого Бога. Но в деревнях живут тупицы, которые не могут выбраться из нищеты уже тысячу лет. Когда родители дряхлеют и больше не способны работать, собственные дети относят стариков в горы и оставляют там подыхать - чтоб не тратить зря еду. Учиться новому крестьяне не желают, в армии служить не хотят. Как с таким быдлом строить великую Японию - непонятно. Но если за подряд взялся Цурумаки-доно, построим, никуда не денемся. В конце концов, устав расшифровывать болтовню собеседника, титулярный советник отправился спать. Почистил зубы порошком "Диамант", умылся в походной ванной, чрезвычайно удобной, только вода сильно пахла резиной. Маса тем временем разложил койку, закрыл ее зеленой сеткой и, отчаянно работая щеками, надул подушку. x x x Последние пять ри стоили вчерашних одиннадцати. Дорога сразу же круто забрала вверх, стала петлять между холмами, которые тянулись все выше и выше к небу. С велосипеда пришлось слезть, катить его за руль, и молодой человек пожалел, что не оставил машину в деревне. Уже далеко за полдень Камата показал на гору с заснеженной верхушкой: - Ояма. Тысячи четыре футов, определил на глаз Фандорин, задрав голову. Не Казбек, конечно, и не Монблан, но возвышенность серьезная, ничего не скажешь. Место, куда мы идем, немножко в стороне, объяснил командир, который сегодня был сосредоточен и малоразговорчив. Перед входом в узкое, но не длинное ущелье Камата спешился и разделил отряд на две части. Большей велел прикрыть головы листьями и ползти через теснину на брюхе.